Медицинские переводы корейского языка в Караганде

Призовое место на Всероссийской олимпиаде – результат, за которым стоят годы изучения языка, постоянная практика и готовность принимать новые вызовы. Именно такого успеха добилась студентка 4 курса ИСАА МГУ Софья Сырчина на IX Всероссийской олимпиаде по корейскому языку, где заняла второе место. В соревновании приняли участие 30 студентов из вузов со всей России, а программа включала тестирование, письменный перевод в обоих направлениях и устное выступление на корейском языке.

В интервью Городам Переводов Софья рассказала, как случайный выбор языка превратился в дело жизни, а также поделилась, как проходила подготовка к олимпиаде и почему преодоление собственного волнения оказалось не менее важным достижением, чем призовое место.

Как вы узнали об олимпиаде и почему решили участвовать?

Об олимпиаде я узнала неслучайно – среди студентов 4 курса корейского отделения проводился конкурс: необходимо было перевести текст с корейского языка на русский. Конечно, мне очень хотелось поучаствовать в этой олимпиаде, ведь представлять университет на мероприятии такого уровня – большая честь. Мне посчастливилось пройти внутренний отборочный конкурс, чему я была невероятно рада.

Почему решили связать свою профессию с корейской культурой?

При поступлении в университет мне нужно было выбрать восточный язык, который я хотела бы изучать. Выбор пал именно на корейский язык, хотя, честно говоря, я даже не помню почему. В тот момент я абсолютно ничего не знала ни о корейском языке, ни о корейской культуре. Но чем больше я погружалась в учебу, тем больше я понимала, что Корея и корейский язык – действительно мое. На 3 курсе мне посчастливилось поехать в Южную Корею по программе студенческого обмена, и это был просто невероятный опыт, который останется в моей памяти на всю жизнь. Именно тогда я окончательно поняла, что сделала правильный выбор.

Пришлось ли специально готовиться к олимпиаде или было достаточно знаний, полученных во время учебы?

Могу сказать, что знания, полученные во время учебы, сыграли решающую роль в написании олимпиады, потому что именно в университете была заложена та база, которая и сейчас позволяет мне грамотно говорить и писать на корейском языке. Однако без подготовки тоже не обошлось: перед олимпиадой я устроила себе настоящий «марафон» – решала различные задания для повторения грамматики и лексики. Это, конечно, тоже помогло мне чувствовать себя уверенно.

Олимпиада включала как текстовые, так и устные задания. Что оказалось сложнее / интереснее?

Для меня самым сложным, но одновременно и самым интересным заданием всегда было устное выступление. Эмоции, которые я испытывала перед презентацией, сложно описать словами – коленки буквально дрожали, а в горле пересыхало от волнения. Но я очень рада, что смогла справиться с тревогой и достойно выступить. Преодолевая свои страхи, начинаешь чувствовать, как внутри рождается уверенность и сила.

Что стало для вас самым полезным опытом после участия?

Думаю, что самым полезным опытом для меня стала как раз эта уверенность в себе. Когда видишь, что твои знания и способности так высоко оценивают, начинаешь по-настоящему верить в собственные силы. Этот опыт помог мне стать смелее и увереннее в том, чем я занимаюсь.

Сейчас я сама преподаю корейский язык, и для меня особенно ценно понимать, что все усилия и переживания были не напрасны. Хочется и дальше развиваться, делиться своими знаниями и вдохновлять других не бояться идти к своей цели.

Софья открыта к сотрудничеству, ее контакты:

ВКонтакте: vk.ru/sofia.syrchina
Телеграм: @gradkovskaya

Перевод художественной литературы требует внимательной работы с культурным контекстом, реалиями и особенностями авторского стиля. Особенно это заметно при переводе произведений в жанре фэнтези, где важную роль играет мир, созданный автором, система терминов и большое количество персонажей. 

Города Переводов поговорили с переводчиком и преподавателем кафедры восточных языков переводческого факультета МГЛУ Еленой Дибровой о её работе над романом корейского писателя Ким Сониля «Кровь древних королей», особенностях языка книги и переводческих решениях, которые пришлось принимать в процессе работы.

Елена, как Вы впервые познакомились с романом Ким Сониля «Кровь древних королей» и почему решили взяться за его перевод?

Я решила взяться за перевод, потому что люблю эпическое фэнтези, всегда хотела с ним работать. Также перед началом работы успела ознакомиться с текстом, мне понравился слог автора.

В чём, на Ваш взгляд, особенность языка этого романа с точки зрения переводчика?

Сюжет романа разворачивается в воображаемом магическом мире, очень похожем на эпоху Древнего Рима (период, когда Рим захватывал соседние государства, создавая колонии). Автор использует очень много реалий нашего мира (например: «легион», «гладиус», «Сенат»), но при этом добавляет в известные понятия что-то свое.

Интересен подход автора к описаниям. Он подробно описывает локации, в которые попадают персонажи, их окружение, одежду, но при этом практически не описывает внешность главных героев

Были ли в книге слова или понятия, которым очень трудно было найти русский эквивалент? Насколько активно Вы использовали глоссарий во время работы над переводом?

Безэквивалентных слов практически не было, а если встречались, то получилось передать их описательным переводом. С другой стороны, автор иногда использовал слова с очень широким значением, прямой перевод которых выглядел бы странно (например, слово «обувь» при описании внешности персонажа, русскоязычный автор, скорее всего, использовал бы конкретный вид обуви).

Глоссарий использовался постоянно. В книге много персонажей, которые постоянно общались друг с другом, обсуждали друг друга. Глоссарий помогал не забыть, например, обращаются ли персонажи друг к другу на «ты» или на «вы», какие у них прозвища или должности.

Что, по-Вашему, самое трудное в переводе корейской литературы для русского читателя? И есть ли особенные трудности при переводе корейского фэнтези?

Самая интересная, на мой взгляд, переводческая трудность связана с несовпадением многих грамматических категорий. Например, в корейском нет грамматического рода, не всегда выражена категория числа, иначе выражается категория лица. Из-за этого иногда бывает сложно сразу определить пол персонажа, особенно если это второстепенный персонаж, говорит ли он или она о себе в первом лице или нет. К счастью, в «Крови древних королей» таких спорных случаев было немного. Также сложность книги как для перевода, так и для чтения очень зависит от места и времени действия, которые выбирает автор. Если автор решил написать, например, про псевдосредневековую Корею, то точно попадется много реалий, для которых нет аналогов в русском языке. Их придется либо передавать описательно, либо пояснять сноской, что усложнит текст. В случае романа «Кровь древних королей» этой проблемы фактически не было, поскольку автор использовал псевдоевропейский фэнтезийный сеттинг.

В библиотеке Ф.М. Достоевского на Чистых прудах в Москве будет проходить цикл лекций «Непереводимое в переводе: 6 историй о том, как мы переводили корейские книги», посвящённый переводу корейской литературы. Встречи проводят преподаватели переводческого факультета МГЛУ и практикующие переводчики, работающие с современными корейскими художественными текстами. 19 февраля в рамках цикла состоится лекция Дарьи Мавлеевой — «Эпоха киборгов в эпоху пыли». Она будет посвящена переводу романа южнокорейской писательницы Ким Чхоёп «Оранжерея на краю света» — антиутопии и эко-триллера о хрупком сосуществовании человека, технологий и природы. На лекции речь пойдёт о жанровых и языковых особенностях романа, его философской и экологической проблематике, а также о переводческих решениях, позволяющих сохранить атмосферу и смысл оригинала. Дарья Мавлеева — кандидат филологических наук, доцент, доцент кафедры восточных языков переводческого факультета МГЛУ и переводчик.

В интервью Города Переводов поговорили с Дарьей Мавлеевой о том, как она пришла к переводу романа Ким Чхоёп, с какими трудностями сталкивается переводчик корейской научной фантастики, в чём особенности языка «Оранжереи на краю света» и чему будет посвящена лекция 19 февраля.

Дарья, как Вы впервые познакомились с романом Ким Чхоёп «Оранжерея на краю света» и почему решили взяться за его перевод?

С творчеством Ким Чхоёп мы с моей коллегой и сопереводчицей, деканом переводческого факультета МГЛУ Екатериной Похолковой познакомились благодаря, в первую очередь, сотрудничеству с издательством АСТ, которое и предложило нам рассмотреть возможность перевода этой книги. Кроме того, в МГЛУ реализуются две перспективные магистерские программы — «Художественный перевод, литературные традиции, креативное письмо» и «Востоковедение и африканистика: Ориенталистика в сфере креативных индустрий», и многие тексты мы рассматриваем именно на стыке этих направлений. Роман Ким Чхоёп оказался особенно показательным в этом смысле, поскольку он требует одновременно глубокого понимания языка, жанра и культурного контекста.

Современная южнокорейская научная фантастика в последние годы переживает заметный подъем. «Оранжерея на краю света» сразу привлекла внимание тем, что за внешне постапокалиптическим сюжетом скрывается глубокое размышление о человеке, ответственности и границах допустимого — как в отношениях с природой, так и в отношениях друг с другом.

Решение взяться за перевод было во многом связано с ощущением актуальности этого текста для современного читателя. Роман был написан в период пандемии, и многие описанные в нем ситуации — страх, изоляция, борьба за ресурсы, моральный выбор в условиях катастрофы — неожиданно точно резонировали с реальностью. 

«Оранжерея на краю света» соединяет антиутопию, эко-триллер и философскую прозу. Что для переводчика сложнее всего в таком жанровом сплаве — терминология, атмосфера, эмоциональные полутона или что-то еще?

На мой взгляд, наибольшую сложность представляет именно сохранение баланса между всеми этими уровнями. Терминология и квазиреалии, безусловно, требуют особого внимания, особенно когда речь идет о вымышленном мире будущего, где каждое слово работает на создание правдоподобной картины. Однако не менее важно передать атмосферу — ощущение тревожного, хрупкого мира, в котором надежда постоянно соседствует с утратой.

Особое место занимают эмоциональные полутона. Ким Чхоёп пишет очень сдержанно, избегая прямой экспрессии, и многие чувства героев существуют на уровне недосказанности. Для переводчика здесь важно не «усилить» текст, не навязать ему избыточную эмоциональность, а сохранить эту внутреннюю тишину, паузы, лакуны, в которых и рождается философское звучание романа.

О чём будет Ваша лекция «Эпоха киборгов в эпоху пыли» 19 февраля и почему Вы выбрали именно такое название?

Лекция будет посвящена прежде всего особенностям перевода романа Ким Чхоёп «Оранжерея на краю света» и тем переводческим стратегиям, которые позволяют создать убедительную атмосферу будущего. Мы поговорим о композиции романа, его нелинейном повествовании, смене рассказчиков, а также о месте этого произведения в творчестве Ким Чхоёп и в контексте современной южнокорейской научной фантастики. Отдельное внимание будет уделено идейной составляющей романа: экологической проблематике, образу киборга, этическим дилеммам и авторскому взгляду на человека как «гостя» планеты. Во второй части лекции разговор перейдёт к скрупулёзному анализу работы переводчика: переводу квазитерминов и квазиреалий, сохранению эмоциональной сдержанности и философских подтекстов оригинала, а также поиску баланса между точностью и художественной выразительностью.

Название «Эпоха киборгов в эпоху пыли» подчеркивает столкновение двух ключевых мотивов романа. С одной стороны — технологическое развитие, киборгизация, стремление человека контролировать и переделывать мир. С другой — пыль как символ экологической катастрофы, утраты контроля и уязвимости человечества. В этом противоречии и рождается главный философский вопрос романа: может ли технологический прогресс стать спасением, если он не сопровождается нравственным развитием?

В чём, на Ваш взгляд, особенность языка этого романа с точки зрения переводчика?

С точки зрения переводчика одной из главных сложностей стала сама организация повествования. В романе регулярно меняются сами герои-рассказчики. Такая структура создаёт эффект глубокого погружения в историю, но одновременно требует от переводчика предельной точности: важно не только сохранить индивидуальные интонации разных персонажей, но и не нарушить ритм и логику переходов между повествовательными планами.

Большую роль играют художественные детали. Ким Чхоёп выстраивает текст так, что многие предметы, фразы и образы повторяются, постепенно обрастая новыми смыслами. Эти повторения формируют особую ткань романа, создают эффект узнавания и медленного раскрытия мира. В переводе необходимо было тщательно отслеживать такие элементы, чтобы сохранить их мотивную функцию и не разрушить систему перекличек внутри текста.

Отдельной задачей стало описание города под куполом и предметного мира будущего. Летающие машины, защитные системы, элементы городской среды, бытовые детали — всё это формирует ощущение новой технологической реальности. При переводе важно было передать не только функциональность этих предметов, но и атмосферу загадочности, новизны и хрупкости, благодаря которой мир романа воспринимается одновременно как фантастический и пугающе правдоподобный.

Группа в VK Центра корейского языка и культуры в МГЛУ

Telegram-канал корейского отделения МГЛУ

Telegram-канал Дарьи и ее коллег про корейский язык 

На переводческом факультете МГЛУ прошёл мастер-класс по переводу книги корейской писательницы и иллюстратора Пэк Хины «С днём рождения!». Мероприятие было организовано в рамках работы кружка художественного перевода корейской литературы и было посвящено особенностям перевода детской художественной литературы с корейского языка, а также взаимодействию текста и изображения в процессе перевода. Мастер-класс провела Евгения Понкратова — преподаватель кафедры восточных языков переводческого факультета МГЛУ, директор Центра корейского языка и культуры МГЛУ, а также руководитель кружка художественного перевода корейской литературы, который она ведёт совместно с деканом переводческого факультета МГЛУ Екатериной Анатольевной Похолковой.

В интервью Евгения рассказала Городам Переводов о выборе текста для мастер-класса, о задачах, которые ставились перед участниками, о наиболее сложных переводческих моментах в работе над книгой, а также о принципах организации кружка художественного перевода и ключевых результатах его деятельности.

Евгения, почему для мастер-класса Вы выбрали именно книгу Пэк Хины? Чем она показалась Вам показательной с переводческой точки зрения?

На мой взгляд, Пэк Хина — удивительная писательница, которая не только сочиняет истории, но и сама создает кукол, декорации и визуальный мир своих книг как художник-иллюстратор. Это делает ее тексты особенно многомерными: слово работает в тесном диалоге с изображением, жестом, цветом.

На переводческом факультете МГЛУ мы уже знакомы с ее творчеством: декан факультета Екатерина Анатольевна Похолкова вместе с Иваном Сиротиным переводили такие ее книги, как «Волшебные леденцы», «Облачные булочки», «Лунный сорбет» и другие. Так что нам показалось интересным обсудить новую работу писательницы «С днем рождения».

Для младших курсов и студентов Предуниверситария (11 класс, изучающий корейский как второй иностранный) детская литература — идеальная отправная точка в изучении художественного перевода. Тексты Пэк Хины просты по форме, но глубоки по смыслу; они наполнены игрой, эмоциями и универсальными темами — дружбой, заботой, взаимопониманием. Также в них много иллюстраций, которые не просто украшают книгу, но дополняют и расширяют смысл, помогая начинающим переводчикам понять контекст даже при ограниченном словарном запасе.

Что Вас саму как переводчика больше всего интересовало в этом мастер-классе: процесс обсуждения, решения участников или их вопросы? Какова была первоначальная цель?

Мне было интересно все: и как студенты воспринимают язык оригинала, и какие решения они предлагают, и какие вопросы возникают в процессе перевода. Особенно ценно, когда начинающие переводчики не просто подбирают эквиваленты, а задумываются: «А как то или иное выражение лучше передать на русском? Как сделать перевод таким образом, чтобы его содержание было интересно не только детям, но и взрослым, которые также погружаются в этот мир вместе с ребенком?»

Первоначальная цель мастер-класса — не показать «идеальный» перевод, а научить видеть текст как живое пространство, где каждое слово — часть целого. Мы хотели показать, что перевод — это не механический труд, а акт сотворчества, требующий внимания к деталям, культурному контексту и читательскому восприятию.

Хотела бы выразить благодарность студентам 4 курса и магистрантам, которые помогали мне разрабатывать этот мастер-класс, активно участвовали в нем, выступая наставниками для младших курсов наравне со мной.  

Был ли в тексте момент, который вызвал у участников больше всего споров или неожиданно оказался самым трудным?

Да, один момент действительно вызвал оживленное обсуждение — главная героиня Зебрина страдает от болезни, которая по-корейски звучит как 얼루룩달루룩탈탈 (оллулукталлулуктхальтхаль). Было много вариантов перевода — и «полосянка», и «зебрянка», и «выцветрянка». 

Вы также являетесь руководителем кружка художественного перевода корейской литературы. Руководство кружком — это больше про организацию или про постоянный диалог с участниками?

Это, безусловно, диалог. Хотя, конечно, организация тоже важна — нужно продумывать программу, приглашать спикеров, подбирать тексты. Но самое ценное — это живое общение: совместное чтение, споры о нюансах, попытки «услышать» автора и передать его голос на другом языке.

Идея создания кружка принадлежит Екатерине Анатольевне Похолковой, и мы вместе ведем его работу. Кружок — это не просто дополнительное занятие, а пространство, где студенты могут выйти за рамки учебной программы и попробовать себя в реальных переводческих задачах.

Как Вы выстраиваете работу кружка и что Вы считаете главным результатом?

Работа кружка строится по двум принципам: практике и контексту. Мы не только переводим, но и изучаем культурный, литературный и исторический фоны текстов.

Совместно с Центром корейского языка и культуры МГЛУ мы регулярно проводим лекции и мастер-классы с участием ведущих специалистов. Например, недавно у нас были известный переводчик Г.П.Новоселов, культуролог М. Е. Осетрова, Кирилл Батыгин, лауреат премии «Ясная Поляна», искусствовед Е.А. Вострикова. 

Кроме того, вместе с кафедрой восточных языков переводческого факультета мы приглашаем южнокорейских писателей: в этом году — Ким Хоёна, ранее — Сон Сокче, Ли Кихо, Чан Рючжин, Сон Чихён. Такие встречи дают студентам возможность не просто переводить текст, но и поговорить с его создателем. 

Особое внимание мы уделяем связи кружка с нашими магистерскими программами: «Художественный перевод, литературные традиции, креативное письмо» и «Востоковедение и африканистика: Ориенталистика в сфере креативных индустрий». Участники кружка часто становятся студентами этих программ и наоборот: магистранты приходят делиться опытом, участвовать в обсуждениях, иногда даже вести занятия.

Главный результат, на мой взгляд, — это формирование у студентов переводческого мышления: умения видеть текст во всей его сложности, чувствовать язык и культуру, и главное — не бояться экспериментировать.

Группа Центра корейского языка и культуры МГЛУ в VK

Telegram-канал Корейского отделения ПФ МГЛУ

 В начале декабря в Омском литературном музее имени Ф. М. Достоевского прошел X Белозеровский фестиваль, посвященный омскому поэту, на стихах которого выросло целое поколение. Тимофей Максимович Белозеров хорошо известен нам по детским сборникам советского периода, а омичам особенно дороги его сказки о Плакунчике и стихи об истории и природе родного края.

В этом году в рамках фестиваля впервые была организована секция переводов стихов Белозерова на иностранные языки. К реализации инициативы подключились и Города Переводов.

О том, как выстраивалась работа над проектом, рассказала наш менеджер в Омске Анжелика Капустник:

«В прошлых сезонах мы уже сотрудничали с музеем по переводу аудиогидов, а также участвовали в чтениях фрагментов произведений Ф. М. Достоевского на разных языках. Все это не могло не запомниться, поэтому в этот раз ко мне обратились за помощью в новой инициативе сотрудников музея.

В рамках фестиваля было решено впервые создать секцию переводов стихов Т. М. Белозерова. Сначала я удивилась, поскольку начинать такой большой проект всего за месяц до фестиваля слегка авантюрно. Но я подумала: чем критиковать, лучше помочь. Моя роль заключалась в подборе членов жюри для конкурса.

В итоге преподаватели-переводчики ОмГУ им. Ф. М. Достоевского, а также действующие переводчики английского и корейского языков приняли участие и выбрали победителей.

Такой фестиваль проходит раз в два года, но подобные секции можно открывать по любым языкам и связывать с творчеством разных поэтов и писателей. Очень надеюсь на продолжение подобных инициатив с участием наших переводчиков!»

На фото слева направо:

 1. Ищенко Екатерина Александровна — переводчик корейского языка

 2. Ким Александр — устный переводчик корейского языка

 3. Сим Татьяна — преподаватель корейского языка

 4. Клюстер Анна Вячеславовна — письменный переводчик английского языка

 5. Богатова Софья Михайловна — преподаватель ОмГУ им. Ф. М. Достоевского, переводчик и гид английского языка

 6. Гацура Наталья Игоревна — преподаватель ОмГУ им. Ф. М. Достоевского, переводчик-синхронист английского языка

В 2025 году на русском языке вышел роман южнокорейской писательницы Ли Суён «Телефонная будка несказанных слов», ставший бестселлером в Корее и одной из заметных книг международных книжных ярмарок. Произведение затрагивает темы утраты, психологической травмы и проживания горя и во многом построено на тонкой эмоциональной и культурной специфике. Перевод романа выполнили Татьяна Иванова и Алёна Немова — студентки Переводческого факультета МГЛУ.

В интервью Городам Переводов они рассказывают, как узнали о проекте и прошли от пробного перевода до сотрудничества с издательством ЭКСМО, с какими языковыми, культурными и эмоциональными трудностями столкнулись в процессе работы, как была организована совместная переводческая работа и какие решения приходилось принимать при передаче сложной психологической и документальной лексики для русскоязычной аудитории.

Как вы узнали о проекте «Телефонная будка несказанных слов» и почему согласились работать именно с этой книгой?

Татьяна Иванова: О проекте мы узнали от нашего преподавателя и декана Переводческого факультета МГЛУ Екатерины Анатольевны Похолковой. Екатерина Анатольевна связалась со мной после того, как издательство ЭКСМО обратилось к ней за помощью в поиске переводчиков, и предложила взяться за эту работу совместно с моей одногруппницей Алёной Немовой. Мы решили попытать удачу и написали издательству напрямую, тогда нам предложили выполнить пробный перевод. К этому моменту я уже просмотрела корейские сайты с описанием книги, биографией автора и отзывами. Хоть и тема самоубийства не редка для корейской литературы, но сама задумка с выяснением причин, по которым человек решил пойти на такое, да и еще и при помощи мистической телефонной будки, очень заинтересовала. Правда, поначалу были сомнения, так как казалось, что книга с таким тяжелым эмоциональным фоном будет влиять на общее состояние в обычной жизни, но, согласившись на этот проект, мы ни разу не пожалели.

Алёна Немова: Екатерина Анатольевна предложила нам взяться за эту работу, за что мы очень благодарны, а также за помощь и ценные советы, которые были предоставлены в течение нашей работы! Мы с Татьяной, долго не думая, согласились, и ни разу не пожалели — роман привлек наше внимание с самой первой страницы. Работать над переводом книги интересно, но переводить произведение, продолжение которого тебе не терпится узнать самой — особое удовольствие! Поэтому, закончив тестовый перевод, мы с Татьяной с нетерпением ждали ответа от редакции.

Были ли в книге культурные или языковые моменты, которые требовали адаптации для русскоязычной аудитории? Можете привести пример?

Татьяна Иванова: Безусловно, в книге были культурные и языковые моменты, которые требовали адаптации для русскоязычного читателя. Такие сложности всегда возникают при переводе в паре корейский-русский, потому что культуры двух стран разительно отличаются, да и языки нельзя назвать похожими. Могу привести в пример несколько моментов, с которыми мы столкнулись во время работы над книгой. Уже в прологе встречается упоминание сезона дождей, хотя до этого описывалась летняя пора. У читателя, который привык видеть частые дожди по осени, этот момент мог вызвать недопонимание. Поэтому нам пришлось пояснить в сноске, что для климата Южной Кореи характерен сезон дождей именно в летние месяца. Примером языковой сложности может послужить отсутствие рода у глаголов в корейском. В каждой главе помимо общего повествования встречаются вставки с документами, в том числе и показания по делу от анонимных свидетелей. Несколько раз возникала путаница, так как из-за отсутствия рода было сложно определить в каких отношениях находится свидетель с погибшим, а также в русском языке достаточно тяжело подобрать выражения без использования рода в формах глагола.

Какие особенности или сложности возникали в процессе работы над переводом романа?

Алёна Немова: Перевод книги — задача непростая, особенно, когда иностранный язык отличается от родного во многих аспектах. Мы столкнулись с большим количеством непереводимых конструкций, которым приходилось искать семантически похожие словосочетания и выражения. Кроме того, в романе встретилось много лексики из юридической и психологической сферы. В произведении описываются случаи самоубийств и различные психологические расстройства, соответственно, мы часто обращались к специальной лексике из сферы психологии. Мы также переводили отчеты о происшествии, «психологическом вскрытии» и показания свидетелей, пытаясь использовать официальную лексику, соответствующую для таких документов.  Наверное, одна из неочевидных трудностей, с которой мы столкнулись в переводе — моменты в романе, оказывающие влияние на наше самоощущение. В произведении часто описывались сам процесс самоубийства, горечь и печаль от утраты близкого человека, их последние слова перед смертью и многое другое. После их прочтения на душе становилось пусто, ты будто сам прожил эти эмоции. С другой стороны, это помогало нам точно передать чувства героев, сохранив эмоциональную составляющую.

Этот роман во многом построен на эмоциях. Что оказалось самым сложным в передаче этого эмоционального слоя на русском языке?

Татьяна Иванова: Передача эмоционального слоя оказалась одной из самых сложных задач. Сама автор Ли Суён на протяжении долгого времени борется с психологическими проблемами, в том числе и с желанием навредить себе. Возможно, поэтому в книге она очень глубоко предает эмоции не только тех, кто решил покинуть этот мир, но и тех, кто остался и переживает потерю. Так как ни я, ни моя коллега не сталкивались с такими ситуациями в жизни, возможности опираться на свои чувства не было, поэтому приходилось по несколько раз перечитывать переведенный текст и сравнивать его по эмоциональной составляющей с оригиналом. Также, как я уже упоминала, тема самоубийства создает гнетущую атмосферу, поэтому было необходимо погрузиться в такое же состояние, чтобы более точно передать тон произведения.  

Вы работали над переводом вместе. Как вы распределяли работу: по главам, по героям, по смысловым блокам? И были ли моменты, когда вы по-разному чувствовали текст и спорили о формулировках?

Алёна Немова: На перевод книги нам было отведено около двух месяцев, поэтому работали мы каждый день, чередуясь. Переводили по шесть страниц, а перед этим читали отрывок друг друга, чтобы вникнуть в сюжет. По моему мнению, такой вид работы — идеальный, мы с Татьяной всегда четко укладывались в дедлайны, иногда менялись днями, входя в положение друг друга, но каждый день в нашем файле обязательно появлялись новые шесть страниц.  У нас случались моменты, когда мы по-разному чувствовали текст или не совсем понимали, о чем идет речь. Как известно, в корейском языке отсутствует категория рода, а в диалогах часто опускают местоимения 1 и 2 лица, поэтому иногда у нас возникали вопросы — чья именно это реплика? Иногда мы давали друг другу советы касательно самого перевода. Работая долго над текстом, мы могли не замечать какие-то ошибки, недочеты, поэтому всегда перечитывали отрывки друг друга, чтобы что-то подправить или предложить вариант, по нашему мнению, более подходящий. К счастью, мы с Татьяной спокойно относились к критике, советам или предложениям со стороны друг друга. Я считаю, благодаря взаимопониманию, умению работать в команде и прислушиваться к идеям друг друга, наш текст получился довольно лаконичным!

Социальные сети Татьяны: VK, Telegram

Социальные сети Алёны: VK, Telegram

В Южной Корее вышел роман «Почтовая служба друзей по переписке» Пэк Сынён, относящийся к жанру хилинг-прозы и основанный на реальных письмах из действующего магазина в Сеуле. Недавно роман был издан на русском языке в переводе, выполненном для издательства «Кислород». Перевод книги на русский выполнила Комила Холмирзаева — студентка переводческого факультета МГЛУ, обучающаяся на 5 курсе по направлению «Перевод и переводоведение».

В интервью Городам Переводов Комила Холмирзаева рассказывает о том, как она оказалась в этом проекте, с какими жанровыми и языковыми трудностями столкнулась при переводе хилинг-романа, как работала с форматом писем и культурно-специфическими элементами текста, а также о том, какие переводческие решения оказались для нее наиболее важными.

Комила, как Вы узнали о проекте «Почтовая служба друзей по переписке» и почему согласились работать именно с этой книгой?

Поучаствовать в этом переводческом проекте мне предложила декан переводческого факультета МГЛУ, кореевед и переводчик Похолкова Екатерина Анатольевна — мой преподаватель и наставник. Екатерина Анатольевна много лет занимается переводом корейской литературы, и работа под ее руководством стала для меня большой профессиональной возможностью, поэтому я с радостью согласилась.

Однако и немаловажно что переводить. Перед началом работы я провела предпереводческий анализ и ознакомилась с жанром. Хилинг-романы — относительно новое, но очень популярное направление в южнокорейской литературе. Неудивительно, что этот жанр появился именно в Южной Корее — в стране, где с детства каждому знакомо постоянное давление и конкуренция, а в обществе доминирует культура 빨리빨리(«быстрее-быстрее»), требующая скорости и эффективности во всем. В условиях растущего стресса и тревоги особенно хочется найти безопасное, спокойное пространство — и именно это предлагают хилинг-романы. Они пронизаны душевными, теплыми и добрыми историями, которые вселяют веру в лучшее, поддерживают в трудные моменты и наполняют внутренней силой. Для меня работа над хилинг-романом стала возможностью лучше понять собственные эмоции, ведь я сама часто сталкиваюсь с тревогой и постоянным стрессом.

Книга построена вокруг писем. Какие особенности такого формата важно было учесть при переводе на русский язык?

Формат книги действительно уникален — сочетание писем и повествования от лица автора создает особую атмосферу. При переводе писем особенно важно было сохранить тональность и эмоциональную окраску каждого послания, чтобы читатель мог полностью проникнуться героями, их переживаниями и трудностями, которые нередко подкидывает жизнь. Не менее важно было сохранить голос каждого персонажа, учитывая их возраст, социальный статус (чему уделяется огромное внимание в Южной Корее) и пережитые события. Кроме того, письма должны сохранять «псевдоразговорность»: следует помнить, что пишет живой человек, но и не стоит забывать, что это художественное произведение. И, наконец, особое внимание требовала структура писем: важно было передать обращения, даты, паузы и недосказанности так, чтобы переписка оставалась живой и сохраняла атмосферу оригинала.

Хилинг-романы часто работают с темами одиночества, поддержки, внутреннего диалога. Как переводчик, Вы больше ориентировались на точность или на эмоциональную составляющую текста?

Дать однозначный ответ сложно — многое зависело от конкретного фрагмента текста. В некоторых местах была важна точность, в других — эмоциональная составляющая. Однако хилинг-литература, безусловно, прежде всего про эмоции. Ее особенность заключается в том, чтобы создать терапевтический эффект, который позволяет читателю почувствовать поддержку, тепло и умиротворение. В нашей переводческой школе особое внимание уделяется прагматике текста. Иногда приходилось жертвовать формой, чтобы сохранить эмоцинальную окраску текста. Но когда была возможность передать и форму, и функцию, я стремилась реализовать это в переводе.

Были ли в книге культурные или языковые моменты, которые требовали адаптации для русскоязычной аудитории? Можете привести пример?

Да, в книге встретилось немало культурных и языковых моментов, требующих адаптации. Основные трудности при переводе южнокорейской литературы — это передача культурно-специфических реалий, шуток и ономатопоэтики.

Так, например, в одной из сцен главная героиня сравнивает прическу начальника с корейской выпечкой 소라빵 (булочка в форме морской ракушки), заявляя, что он напоминает ей пекаря с первого этажа. Дословный перевод вроде «булочка улитка» или описательный «булочка в форме ракушки» перегружали бы разговорную речь и не создавали бы нужного комического эффекта: форма кудрей выглядит иначе (для русского читателя «булочка-улитка» и «булочка в форме ракушки» напоминают спираль, нежели локон). Уйти от формы и назвать «лапшой» или «вермишелью» — тоже не лучший вариант: прическа приобретает иной вид, и связь с образом пекаря теряется. Таким образом, я выбрала более знакомую русскоязычному читателю аналогию — «круассан», сохранив идею хлебобулочного изделия и эмоциональную окраску сцены.

Какие особенности или сложности возникали в процессе работы над переводом романа?

Помимо вышеуказанных трудностей, связанных с жанровой спецификой хилинг-литературы, прагматическими задачами перевода и культурно обусловленными элементами, при переводе южнокорейской литературы неизбежно возникают и сложности, вызванные языковыми особенностями. Корейский язык отличается высокой степенью избыточности: в предложении нередко присутствуют уточнения, уже понятные из контекста или упомянутые в предыдущей реплике. Для русского языка такая повторность нехарактерна и нередко приводит к тавтологии или дублированию смысла. Поэтому при переводе романа важно было определить, где повторы являются результатом структурной особенности языка, а где — осознанным элементом авторского стиля, поскольку любое высказывание тоже чем-то мотивировано.

Последняя трудность при переводе южнокорейского художественного текста — это работа с имплицитной информацией, которая нередко требует экспликации: либо в виде описательного перевода, либо, в крайнем случае, пояснения в виде сноски или переводческого комментария. Необходимость пояснений возникает не только из-за наличия безэквивалентной лексики, но и из-за различий в картинах мира: то, что само собой разумеется для носителя корейской культуры, не всегда оказывается очевидным для русского читателя.

Социальные сети Комилы: VK, Telegram — @cammiii88

Книга Хон Мин Джон «Помощник с лапками. Магазинчик “У кота”» стала бестселлером Кореи. История о коте Камняме рассказывает о маленьком районном магазинчике, где пересекаются судьбы самых разных людей. Недавно книга вышла на русском языке в переводе Вероники Агаевой, студентки 4 курса МГЛУ, которая обучается по специальности «Перевод и переводоведение». Работа над текстом потребовала не только точной передачи сюжета, но и внимательного отношения к языку детской прозы, особенностям корейского оригинала и культурному контексту, понятному юным читателям в Корее.

В интервью Вероника рассказывает о том, как началась её работа над книгой, с какими трудностями она столкнулась при переводе детского корейского текста, почему особого внимания потребовали звукоподражания и культурные реалии, а также о том, как она искала баланс между точностью и эмоциональной выразительностью перевода.

Вероника, как Вы узнали о книге Хон Мин Джон «Помощник с лапками. Магазинчик “У кота”» и как началась Ваша работа над переводом? Есть что-то, что Вас особенно привлекло в этой книге?

Я узнала об этой книге, когда меня порекомендовали в качестве переводчика в издательство «Эксмо». Именно тогда мне предложили поработать над переводом данного произведения.

С первых страниц меня привлек образ главного героя — кота Камняма. Он очень живой и многогранный персонаж: с одной стороны, он ведет себя по-кошачьи — может быть ленивым, упрямым, любопытным, иногда хитрым, а с другой — он очень ответственный и всегда готов прийти на помощь.

Какие особенности детского корейского оригинала были самыми сложными для перевода на русский язык? И какие особенности важно было учесть при переводе на русский язык?

Самой большой сложностью стал перевод ономатопоэтических слов и звукоподражаний. В корейском языке они используются гораздо активнее, чем в русском, особенно в детской прозе, и часто несут не только звуковую, но и эмоциональную нагрузку. Не всегда было возможно передать их буквально, поэтому приходилось либо подбирать функциональные аналоги в русском языке, либо компенсировать их описательно.

Кроме того, важно было учитывать, что корейский текст часто проще синтаксически, но при этом очень насыщен подтекстом и тонкостями, которые понятны носителям языка. В русском переводе нужно было сохранить легкость и ясность для юных читателей, не перегружая текст, но и не упрощая его чрезмерно.

Есть ли в книге фрагмент или тема, которые лично Вам было особенно интересно или сложно переводить? При переводе Вы больше ориентировались на точность или на эмоциональную составляющую текста?

Особенно интересной для меня была тема «маленького сообщества» — магазинчика как центра района, где пересекаются жизни самых разных людей. В этих сценах важно было сохранить теплый, доверительный тон оригинала.

В переводе я старалась искать баланс: на уровне фактов и событий придерживаться точности, а на уровне интонации и образов ориентироваться прежде всего на эмоциональную составляющую. Для детского текста ощущение уюта и безопасности, на мой взгляд, важнее формальной буквальности.

Были ли в книге культурные или языковые моменты, которые требовали адаптации для русскоязычной аудитории? Можете привести пример?

Да, такие моменты были. Один из таких примеров — корейская игра в такчжи, которая появляется в начале книги как своеобразная «валюта». В оригинале это понятный каждому корейскому ребенку культурный элемент, но для русскоязычного читателя он потребовал бы сноски и пояснений, что разрушило бы динамику сцены. Поэтому я заменила его на «фантик» — интуитивно понятный образ для русской детской аудитории. Это позволило сохранить смысл и юмор эпизода без перегрузки текста сносками.

В целом, при работе с такими реалиями я придерживалась принципа узнаваемости: если культурный элемент не является сюжетно значимым, но может затруднить восприятие, адаптация оказывается более оправданной, чем буквальное сохранение с пояснениями.

Вероника Агаева в telegram

6 декабря в Казани состоялась «17-я олимпиада по корейскому языку на приз министра образования и ректора Казанского федерального университета» — одно из главных событий года для всех, кто изучает корейский язык и культуру. Конкурс собрал сильнейших студентов со всей страны. Студентка 4 курса направления лингвистика — корейский язык Анастасия Русанова заняла почётное второе место в номинации «Говорение», впечатлив жюри своим рассказом об «Ариран» — знаковом символе корейской культуры. Профессор Ко Ен Чоль отметил её выступление как одно из самых профессиональных и глубоко проработанных.

Города Переводов поговорили с Анастасией, о победе, о том, как знания языка превращаются в умение передавать смыслы, эмоции и культурные коды. Анастасия делится закулисьем подготовки, рассказывает о тонкостях выступления и объясняет, почему понять «Ариран» — значит на шаг приблизиться к пониманию самой Кореи.

Анастасия, поздравляем с призовым местом! Вы готовили тему «Ариран» — одну из самых узнаваемых культурных эмблем Кореи. Какой аспект этой песни или её истории показался Вам наиболее важным передать слушателю именно с точки зрения переводчика и медиатора культуры?

С точки зрения переводчика и медиатора культуры, говоря об «Ариран», мне кажется наиболее важным передать не просто «факты» о песне, но и её эмоциональную и культурную глубину. «Ариран» — это не просто народная песня, а своего рода «звуковая душа» корейского народа. В своём выступлении на олимпиаде я старалась донести, что эта песня живёт в сердцах корейцев с самого детства, сопровождая их и в радости, и в печали. Она звучит на спортивных мероприятиях, важных церемониях, её можно услышать в современных аранжировках — то есть она остаётся живой и актуальной.

При передаче смысла «Ариран» для русскоговорящей аудитории также важно передать уникальное корейское чувство «хан», заложенное в смысл «Ариран», согласно одной из теорий. Это чувство глубокой, коллективной печали, обиды, горя, сожаления и гнева, часто связанное с историческими травмами (войны, колонизация), но также содержащее надежду на преодоление невзгод. Именно эту смесь эмоций, эту «историческую память» в музыке сложно, но важно передать при переводе и объяснении иностранной аудитории.

В своём выступлении я также акцентировала внимание на многообразии версий «Ариран» в зависимости от региона страны и на различных гипотезах о значении самого слова «ариран» и текста песни, чтобы показать песню как многогранный культурный феномен.

Какие методы или стратегии Вы использовали при подготовке к выступлению и переводческой практике?

При подготовке я разделила работу на несколько этапов. Первым делом я погрузилась в выбранную мной тему. Я много читала и смотрела об истории песни, нашла её разные версии, теории о значении текста. Когда я узнала достаточно, перешла к созданию самого текста выступления. Чтобы речь звучала максимально естественно и во избежание «кальки» с русского, я изначально писала и продумывала выступление на корейском языке, стараясь формулировать мысли так, как это сделал бы носитель. Это помогло уйти от прямого перевода и лучше передать культурные нюансы.

Также я постаралась построить выступление как увлекательный рассказ — от общего (почему «Ариран» так важна) к частному (виды, примеры, теории). Это помогает удержать внимание слушателя, даже незнакомого с темой.

При подготовке устной части я много работала над корейским произношением. Особенно важно для меня было запомнить и уметь воспроизводить интонации мелодий вариантов песни, так как некоторые части для разнообразия выступления я пропевала, что, как мне кажется, и зацепило сердца жюри и зрителей.

Каким было Ваше первое впечатление, когда Вы увидели темы и задания? Совпали ли они с тем, к чему Вы готовились, или пришлось быстро адаптироваться?

Тема «О Корее» в номинации «Говорение» была объявлена заранее, поэтому у меня было достаточно времени хорошо подготовиться. Однако конкретный выбор темы «Ариран» и глубину её раскрытия я определяла сама. Помимо языкового наполнения, важным аспектом оценки выступления также была выразительность рассказа. После завершения выступлений обычно жюри не задавало вопросов, но в моём случае поинтересовалось, знаю ли я ноты «Ариран». Вопрос оказался неожиданным — хоть я и занималась музыкой в прошлом, ноты этой песни я не изучала. Я предложила попробовать подобрать ноты на месте, что вызвало улыбки членов жюри. Позже мне объяснили, что дополнительные вопросы не влияли на оценку и задавались просто из интереса.

В номинации «Письмо» была заявлена такая же тема — «О Корее». Однако она уже видоизменялась непосредственно перед началом выполнения задания. В этом году было необходимо сопоставить корейскую и русскую культуры. Времени было немного, поэтому я решила опереться на уже хорошо изученный материал об «Ариран». В качестве культурной параллели я выбрала русскую песню «Ой, мороз, мороз», которая, как и «Ариран», глубоко отражает душу и переживания народа. К сожалению, я не совсем верно рассчитала время и не успела написать полноценное заключение. Тем не менее, перед оглашением результатов жюри отдельно отметило мою работу как очень интересную.

Какие особенности у номинации «Говорение»? Какие критерии, по Вашему ощущению, были самыми сложными для выполнения?

Номинация «Говорение» проверяет не только владение языком, но и способность мыслить на нём, выстраивая связную и логичную речь в условиях ограниченного времени. Здесь важно не только что говорить, но и как.

Во-первых, ключевую роль играет естественность и вовлечённость. Несмотря на то, что текст готовится заранее, сразу видно, выступает ли человек с пониманием и «из себя» или просто зачитывает заученный материал. Нужно говорить живо и увлечённо, избегая впечатления, будто читаешь по бумажке. Это требует много практики и «чувства» языка.

Во-вторых, огромное значение имеет интонация и расстановка логических пауз. Именно они создают смысловые акценты, направляют внимание аудитории и делают устную речь, особенно на иностранном языке, гораздо более понятной и простой для восприятия на слух.

Какую часть корейского языка или культуры сложнее всего «переносить» в русский контекст?

Наиболее сложными для переноса являются концепции, не имеющие прямых аналогов в русской языковой картине мира. Классический пример — уже упомянутое чувство «хан». Это не просто «печаль» или «тоска». Это глубокая, коллективная, исторически обусловленная грусть, смешанная с покорностью судьбе и надеждой на лучшее. Передать такое понятие одним словом невозможно — требуется целое пояснение через исторический и эмоциональный контекст.

Отдельную сложность для перевода представляют многочисленные звуко и образоподражательные слова корейского языка, которые часто встречаются в фольклоре и поэзии. Например, в одной из гипотез о значении «Ариран» само это слово рассматривается в качестве образоподражательного, выражающего как телесную, так и душевную боль. Донести подобную игру звуков и смыслов до русского слушателя — большая творческая задача для переводчика.

Почта Анастасии: [email protected] 

Анастасия в VK

Графический роман Ли Суён «Двое на моих плечах» — первая книга из Южной Кореи, выпущенная в серии «Детские книги для взрослых» в издательстве «Белая ворона». Это тонкая, визуально яркая и глубоко эмоциональная история о Зайке и её невидимом спутнике — Черном, метафорическом воплощении травмы, которая растёт вместе с героиней и сопровождает её до тех пор, пока она не находит силы взглянуть ему в глаза. Над переводом книги работали Мария Пашкова и Дарья Алёшинская, магистранты программы МГЛУ «Художественный перевод, литературные традиции, креативное письмо», под началом декана Екатерины Анатольевны Похолковой. 

О том, как скрытая глубина корейского оригинала раскрывалась в процессе перевода, какие сложности подбрасывал жанр, и почему работа в соавторстве стала не препятствием, а ценным опытом, Города Переводов поговорили с Марией Пашковой — одной из переводчиц книги.

Мария, расскажите, что зацепило Вас в данном романе и что побудило начать работать над ним? 

Над проектом «Двое на моих плечах» мне удалось поработать во время обучения на магистерской программе МГЛУ «Художественный перевод, литературные традиции, креативное письмо». Екатерина Анатольевна Похолкова предложила нам с моей коллегой (на тот момент одногруппницей) Дарьей Алешинской всем вместе выполнить перевод упомянутого графического романа. 

Ещё в подростковом возрасте я с большим интересом читала вебтуны, мангу (манхву и маньхуа), поэтому работа над переводом графического романа «Двое на моих плечах» казалась мне идеальной возможностью не только отточить профессиональные навыки, но и получить удовольствие от знакомого формата. 

Графический роман — особый и нетипичный жанр. Что оказалось самым неожиданным или сложным при его переводе? 

Первое впечатление от иллюстраций Ли Суён было обманчивым: яркий, в какой-то степени детский стиль скрывал глубоко личную историю о травме и попытках с ней справиться. Именно этот диссонанс между формой и содержанием меня по-настоящему зацепил. Наверное, по итогу самым сложным в работе стал поиск баланса между текстом и рисунками. Важно было видеть не просто слова, а целостную страницу с историей, окруженной изображениями. 

Графический роман также требует синхронности текста и изображения. Как Вы проверяли, что перевод не нарушает визуальный ритм и темп сцены?

При переводе графического романа важно помнить, что текст и изображение — единое целое. Они дополняют друг друга. Поэтому мы уделяли особое внимание тому, чтобы русский текст был таким же лаконичным, как и оригинал, и органично вписывался в отведённое пространство. Для нас было также принципиально важно сохранить «живой» голос каждого персонажа.

Отдельным и очень увлекательным вызовом стала работа над звукоподражаниями. Корейский язык невероятно богат ономатопеей, и наша задача заключалась в том, чтобы найти для каждого звука максимально точный и естественный русский эквивалент. Здесь мне очень помог многолетний опыт чтения комиксов.

Были ли в оригинале культурные или языковые моменты, которые трудно было воспроизвести под русскоязычного читателя? 

Хотя корейских культурных реалий в произведении было немного, мы столкнулись с интересной игрой слов. Она строилась на созвучии имени попугая Абрикос (살구) и глагола «жить» (살다, в форме 살고 싶다 — «хочу жить»). Чтобы передать этот каламбур, мы прибегли к целостному преобразованию, стараясь сохранить суть и эмоциональный посыл оригинала.

Вы переводили роман совместно с Екатериной Похолковой и Дарьей Алешинской, как строилась ваша совместная работа? 

Может показаться, что работать в соавторстве сложнее, чем в одиночку, но на деле мозговые штурмы и дискуссии только обогатили процесс. Они позволили нам довести перевод до того качества, которым теперь могут насладиться читатели. Этот проект стал для меня не первым, где я работала под руководством Екатерины Анатольевны Похолковой. Она всегда с вниманием относилась к нашим с Дарьей идеям, одновременно делилась своим глубоким пониманием текста, что неоценимо помогало в работе.

В завершение хочу подчеркнуть, что успех перевода графического романа — это всегда результат слаженной работы команды: переводчиков, редакторов и дизайнеров. Именно открытый диалог между всеми участниками процесса позволяет создать по-настоящему качественный продукт.

Мария Пашкова в VK