Медицинские переводы польского языка в Караганде

18–19 октября 2025 года в Ташкенте, на площадке HUMO Arena, состоялось мероприятие, посвящённое 29-летию компании Siberian Wellness, где присутствовали бизнес-партнеры компании из разных стран. В работе события приняли участие переводчики, обеспечившие синхронный перевод с русского на польский язык.

Одна из них — Мария Пистунова, профессиональный переводчик с опытом работы на международных мероприятиях. В интервью Мария рассказала о том, как проходил отбор на проект, как она готовилась к работе, с какими особенностями столкнулась во время выступлений спикеров и каковы профессиональные принципы синхронного переводчика в подобных условиях.

Мария, расскажите, пожалуйста, как Вы попали на мероприятие Siberian Wellness в Ташкенте? Как Вы готовитесь к подобным выступлениям заранее?

Приглашение слетать в Ташкент пришло от одного бюро переводов, с которым сотрудничали ранее (БП Translation-Online24). Я и мой напарник Юлиан должны были сперва выполнить тестовое задание, чтобы наши кандидатуры одобрил заказчик со стороны Польши. Мы записали перевод двух отрывков выступлений спикеров SW на польский язык и получили подтверждение, что нас одобрили. Я сразу же начала подготовку: слушала трансляции подобных ежегодных мероприятий SW в переводе на польский и выписывала полезные выражения. Примерно за неделю до мероприятия компания предоставила большое количество материалов для подготовки на русском языке, для многих из них мы с напарником подготовили подстрочники.

Синхронный перевод — это всегда стресс и высокая концентрация. Какие особенности работы были именно на этом мероприятии? Может быть, были темы, которые потребовали дополнительной подготовки?

На данном мероприятии выступали специалисты из сферы здоровья, wellness, смежных областей. Мне очень помогло то, что я давно интересуюсь нутрициологией и интегративной медициной. Я прошла несколько курсов по здоровью просто для себя, поэтому митохондрии, названия кислот и целебных грибов мне не были в новинку. Мы с напарником поделили между собой выступления по темам, которые каждому из нас казались проще. Например, Юлиан взял на себя выступление о парфюмерии, ароматах и прекрасно передал все поэтические описания без специальной подготовки. А вот мне было проще переводить про митохондрии и желчеотток.

В описании события упоминаются бизнес-презентации, инсайты и тренды индустрии. Сложно ли было передавать деловую лексику, связанную с нутрицевтикой и сетевым бизнесом?

К работе на мероприятии, посвящённом 29-летию компании SW, я готовилась, можно сказать, не 1-2 недели, а все предыдущие годы работы. Часть терминов я знала по предыдущему опыту переводов мероприятий сетевых компаний. Другую часть впитала в себя во время прослушивания трансляций предыдущих событий. Это непросто, но для лингвиста это особый вид удовольствия.

Часто ли Вы сталкиваетесь с ситуациями, когда спикеры говорят слишком быстро или импровизируют? Что помогает сохранить точность и при этом не потерять темп речи?

Обычно спикеры говорят достаточно размеренно, а если импровизируют — то это даже интересно. В Ташкенте всех удивил лидер из Вьетнама, который сильно отступал от заготовленного текста и вообще выбрал несколько нестандартных заходов. Он решил замотивировать слушателей больше рассказывать о деятельности компании таким ходом мысли: «Зачем нам нужен рот? Чтобы рассказывать о продуктах компании. Почаще говорите себе: «Ротик мой, откройся! Откройся и рассказывай всему миру о SW!»

Сложнее всего переводить видеоролики, которые видишь впервые. Ведь там чётко выстроенный, художественно оформленный текст и дикторская начитка — обычно в темпе, превышающем нормальный темп речи человека. Тогда приходится в уме вычленять главное и проговаривать некое резюме, теряя часть смыслов. Мне в этом очень помогает опыт работы на ТВ, где я уяснила, что в шоу главное — чтобы перевод звучал красиво и эмоционально, а точность — на втором месте. В таких случаях держишь себя в руках, чтобы не тормозить и выдавать нужные смыслы, пусть и в сокращённой версии.

Ваша работа — не только техническая, но и эмоциональная: Вы буквально становитесь «голосом» другого человека. Есть ли у Вас внутренние принципы, которые помогают сохранять нейтральность и при этом передавать энергетику выступления?

Сетевые компании и ТВ-шоу ценят эмоциональную подачу. Это проговаривается как одно из требований к переводу. Для меня это нетрудно: мне нравится передавать эмоциональные посылы, расставлять в речи акценты, чтобы слушать перевод было приятно и интересно. Но важно не переборщить, не добавлять чего-то лишнего от себя. Перевод не должен быть вольным, но также он не должен быть занудным и пресным. Мне в этом очень помогает опыт перевода в сфере коучингового образования, который приучил меня по возможности сохранять точные формулировки, образы, при этом копировать эмоции спикера, чтобы они не потерялись в процессе перевода. Отслеживаю, не добавляется ли что-то моё личное, и пресекаю заранее, если такое замечаю.

Мария в VK: http://vk.com/mpistunova 

В Центре славянских культур проходит цикл встреч с переводчиками с польского языка. Очередной гостьей стала Татьяна Изотова — литератор, музыкант, переводчица, автор проекта серии «Современное европейское письмо. Польша», выходившей в издательстве «Новое литературное обозрение». В рамках встречи Татьяна рассказала о своём подходе к переводу поэзии и прозы, о работе с текстами Ольги Токарчук, Ежи Пильха, Анджея Стасюка, Чеслава Милоша и других польских авторов.

В интервью мы поговорили о том, как переводчику удаётся передать поэтический голос автора, в чём особенности перевода сложных и экспериментальных текстов, как появилась идея серии современных польских писателей, и какую роль играет переводчик — посредника, соавтора или «невидимки». Также обсудили, как опыт в других творческих сферах может влиять на переводческую практику.

Перевод поэзии — это всегда пересоздание. Какой принцип для Вас важнее при работе со стихами: точность смысла или сохранение ритмики и образа?

Решиться переводить поэзию — огромный вызов. Навыки перевода прозы в данном случае практически не помогают, это совершенно иной вид творческой деятельности. В чём «смысл» поэтического произведения — на такой вопрос, мне кажется, ответить невозможно. Скорее, можно говорить о некоем «месседже», доносимом разными средствами. Да и сам этот месседж складывается из множества составляющих. В зависимости от авторской концепции картина каждый раз будет иная, и, соответственно, будет требоваться иной переводческий подход. Общих рецептов быть не может. Даже применительно к прозе они весьма условны, а уж в поэзии опора на прецеденты и вовсе не работает. Ответственность переводчика огромна, он берет на себя риск выбора решения – не рассчитывая на то, что все с его выбором согласятся. Есть множество примеров, когда одно и то же стихотворение в разных переводах выглядит настолько по-разному, что порой вообще трудно поверить, что это переведено с одного оригинала. От чего же зависит выбор решения? Мне кажется, тут максимально подключается интуиция, надо попытаться помедитировать и вслушаться в оригинальное стихотворение. После этого может стать более понятным, на чем сделать акцент — на бОльшей близости к подстрочнику (т.е. на сюжетно-содержательной стороне), или же на фонетике, или на ритмике. В каждом случае все эти компоненты могут иметь не одинаковую степень важности. Впрочем, ритмика, мне кажется, должна быть по возможности приближена к оригинальной в любом случае. Поэтические концепции бывают очень разные. Мне самой нравится тот тип поэзии, которая распускается, словно бутон, в сознании каждого читателя в неповторимый цветок, когда каждый находит что-то свое, ответы на свои собственные вопросы, когда возникшие после прочтения образы не сводимы к каким-то однозначным одинаково понимаемым всеми идеям…

Вы работали с поэзией Анджея Сосновского и Богдана Задуры — двух совершенно разных поэтов. Как Вы настраиваетесь на «голос» автора и какие внутренние инструменты используете для воссоздания этого голоса в русском языке?

Целый ряд авторов, и все совершенно разные… да… Очень хорошая формулировка про настройку. Это именно так и есть. Я не понимаю, например, как можно переводить поэзию по подстрочнику (собственно, и само явление подстрочника в поэзии вещь для меня непостижимая). В любом случае, настроиться на оригинал просто необходимо — услышать фонетический строй, оценить синтаксис, понять динамику, ну и вообще окунуться в стихотворение, побыть в нем, покачаться на его волнах, вслушаться и вглядеться в то, что возникает поверх слов… Не знаю, хорошо ли я умела это делать раньше, умею ли сейчас… Но в любом случае, какое-то лучшее понимание задачи во мне происходит. Про внутренние инструменты — интересный вопрос. Мне кажется, может помогать жизненный опыт в принципе. Чем больше в жизни удалось пережить и перечувствовать, чем с большим количеством людей пообщаться и больше творческих ситуаций испытать — тем точнее, наверное, будут подбираться нужные инструменты. Даже и не подбираться специально, а, скорее, вылавливаться из подсознания — в процессе «настройки», о которой шла речь выше.

Расскажите, как родилась идея серии «Современное европейское письмо. Польша»? Это был издательский запрос или Ваше личное желание познакомить русскоязычного читателя с этими именами?

Ни в коем случае не издательский запрос. Наоборот, найти издательство было очень и очень трудно (культурные контакты между нашими странами еще не успели восстановиться, это было на рубеже 1900х-2000х). Рада, что проект состоялся, потому что в тот момент мне и самой эта затея казалась почти невозможной. Даже переводчики не все соглашались принять участие, считая, что у этого проекта нет шансов. Я в те годы занималась, если можно так сказать, промоутерской деятельностью: писала статьи о том, что происходит в польской литературе, это были и рецензии на книги, выходящие там, и интервью с польскими деятелями культуры, и эссе с размышлениями о национальной идентичности и культурном диалоге. Я была очень глубоко погружена в тему — и информационно, и эмоционально. Да, конечно же, очень хотелось познакомить русского читателя с интереснейшим миром новой польской литературы, который я сама для себя открывала тогда. Я благодарна издательству НЛО за то, что оно откликнулось не просто публиковать польских авторов, но сделать это в виде серии. Это давало возможность создать определенную концепцию. Серия, по моей задумке, могла использоваться как некое пособие, достаточно объективно и сбалансированно показывающее картину происходящих в польской литературе процессов.

Как Вы отбирали авторов для серии? Это были писатели, которых Вы уже давно знали и читали, или Вы открывали их специально для проекта?

Получилось так, что сначала я открыла для себя нескольких авторов (Анджей Стасюк, Ольга Токарчук…), которые произвели на меня очень яркое впечатление. Я продолжала интересоваться, искать информацию — это происходило естественным образом (я работала тогда в Московском отделении ПАП/Польского Агентства Печати и у меня доступ к польским журналам и газетам). Кроме того, я ездила в Польшу, посещала книжные ярмарки и редакции литературных журналов, у меня появилось много знакомых в среде писателей, критиков, литературоведов. Когда я уже вплотную работала над серией, по результатам моих полевых исследований у меня копились рейтинги, которые я потом анализировала. Сначала был подготовлен первый блок авторов (десятка). Я продолжала ездить в Польшу, и уже был готов второй блок серии, «молодежный» (тогда в Польше произошел всплеск совсем молодых интересных авторов, что казалось очень необычным как культурное явление). Я предполагала, что это станет следующей, уже тематической, частью антологии, которую можно было бы в готовом виде, так же, как и первую, использовать в качестве пособия для студентов и специалистов. Но возникли некоторые неожиданные обстоятельства, я перестала заниматься этим проектом. Впрочем, мне кажется, что как раз самое важное для того момента я сделала — нужно было просто дать польской серии возможность родиться.

Считаете ли Вы, что переводчик должен быть «невидимкой», или допускаете творческое вмешательство, особенно в сложных текстах?

Поначалу, наверное, идея «невидимки» была ближе моему пониманию переводческой задачи. Помню, я много размышляла о том, что ведь литературоведы и критики не переводчика оценивают, они оценивают автора — пишут про авторский стиль, авторскую лексику, синтаксис и т.д. и т.п. Поэтому надо стремиться (по возможности, хотя это совершенно невозможно!) скопировать автора, вплоть до всех его стилистических погрешностей и фактических ошибок. Но постепенно это представление во мне стало угасать. Мне кажется — это вопрос прецедентов, традиций, мод (ибо единственно правильной тактики быть не может). В процессе практики в переводчике неизбежно рано или поздно просыпается редактор. И в этом смысле переводчик уже точно не невидимка. А уж в сложных текстах без творческого вмешательства и вовсе не получится — хочешь не хочешь, а от оригинала неизбежно отойдешь. Когда-то я занималась теорией непереводимости (даже об аспирантуре подумывала). Язык — это целостная система, возникающая и развивающаяся в очень определенных условиях, так что у каждого языка — своя история. Языки и по своей структуре, и по семантической наполненности просто не могли бы развиваться параллельно. А что уж говорить, например, об игре слов, которая основана на фонетике (даже при гипотетически параллельном развитии языков фонетика все равно неповторима). Тут даже глубоко задумываться не надо — сразу понятно, что это сфера непереводимости. И подобных ловушек очень много. Переводчик в меру своей изворотливости просто вынужден «креативить» и придумывать свои варианты выхода из непереводимых ситуаций. Тут уж невидимкой быть никак не получится! Впрочем, мы все равно становимся невидимками…

Думаю, переводчика вполне можно называть соавтором (в большей или меньшей степени, в зависимости от стилистических особенностей оригинала). Но в литературоведческих статьях, в учебниках переводчики не указываются, и даже в издательских каталогах далеко не всегда (!). Так что это очень альтруистическая профессия. И без любви заниматься ею невозможно!

Интервью с Татьяной: http://liter-net.1gb.ru/=/Izotova/texts/2005-09knigoboz_sid_izotova.htm 

О серии: https://magazines.gorky.media/inostran/2006/8/polskij-pazzl.html 

Переводы Татьяны: https://www.labirint.ru/authors/123346/ 

Для связи: [email protected] 

Как объяснить ребенку то, что нельзя увидеть и потрогать? Польская писательница Анна Сковроньская в книге «Ветер» рассказала доступным языком о том, что такое ветер, как он себя ведет, и как человек использует его энергию. А Анна Середина перевела эту научно-популярную книгу так, чтобы она была понятна и взрослым, и детям, читающим на русском языке.

Презентация «Ветра» прошла еще в апреле 2024 года в Детском зале Иностранки. Там Анна впервые встретилась с научным редактором книги — и это стало поводом обменяться впечатлениями о работе друг друга.

Материал этой книги Анна взяла за основу для выступления на фестивале «Любимые книги, любимые переводчики» в марте 2025 года. На встрече собралась самая разная аудитория — от опытных переводчиков до мам, читающих детям перед сном, и самих детей. Участники имели возможность поразмышлять над решениями, касающимися перевода реалий, обсудить возможные стратегии и предложить собственную. 

В беседе с Анной Серединой мы поговорили о переводе книги «Ветер», о том, почему некоторые польские реалии уступают место российским, и как вопросы самого юного читателя могут оживить обсуждение.

В «Ветре» были изменены многие польские реалии. Как Вы, как переводчик, определяете — что сохранять, а что лучше адаптировать?

«Ветер» — первая (и пока единственная) научно-популярная книга, которую я переводила, поэтому мне было очень сложно принимать решения о том, как поступать с польскими реалиями. Если российский аналог находился легко, то я добавляла его в скобках. Например, сталинская высотка в Варшаве — Дворец культуры и науки — легко сопоставляется с Главным зданием МГУ на Воробьевых горах. Где-то я добавила в скобках количество километров между польскими городами. Итоговое решение о том, что сохранить, а что адаптировать принимали научный и литературный редакторы. Когда я получила текст после их работы, я поняла, что они избрали максимально подходящую стратегию. Если реалии должны были служить понятным бытовым примером или имели сугубо местное значение, то их заменяли на российские. А если это были факты мирового масштаба, как первый полет польских летчиков на мотопланере над Гималаями, то их оставляли для сохранения польского колорита.

В книгу были добавлены 2 факта из российской действительности: одно предложение про количество в России наземных ветряных электростанций и небольшой фрагмент о советской космической программе по изучению атмосферы на Венере. Ветру на разных планетах посвящены 3 разворота книги, и этот уникальный факт органично дополнил текст.

Это второе Ваше выступление на фестивале «Любимые книги, любимые переводчики». Про первое Вы рассказывали нам в прошлом году. В этот раз аудитория была старше. Как это повлияло на формат обсуждения?

Я была рада, что слушатели так же активно включались в обсуждение, как и в прошлом году. В этот раз были представлены разные категории читателей: и опытные переводчицы, и мамы, читающие детям, и просто взрослые читатели, и мальчик 11 лет, который невероятно впечатлил меня своей смелостью и рассудительностью. Я убедилась, что разная целевая аудитория иначе подходит к тексту. Старшим коллегам было жалко исключенных из текста польских реалий, а участница обсуждения, которая читает книги своему ребенку перед сном, сказала, что в этой ситуации не хочется спотыкаться о незнакомые реалии, которые требуют пояснений.

Какое Ваше любимое польское слово, которое сложно передать на русском?

Как-то не приходит ничего на ум. Все-таки перевод слова осуществляется в контексте, а он обычно помогает максимально адекватно передать смысл. Так, например, произошло при переводе рассказа Януша Рудницкого Na ambonie (он пока ждет публикации). Слово ambona в польском имеет два значения: это кафедра, с которой католические священники произносят проповеди, и домик, построенный на дереве для того, чтобы с него охотиться. В тексте как раз появляется такой домик, в нем умирает главный герой, и спустя долгое время его находят в необычном положении: он лежит, закинув руки за голову. Получается, он умер в непринужденной позе, как будто не боялся смерти. Таким образом, охотничий домик становится кафедрой для проповеди бесстрашного отношения к приходу смерти. В слове одновременно включаются оба значения. Проблема в том, что в русском языке слова охотничья вышка, лабаз, помост не имеют религиозного значения.

Тогда я вспомнила, что в православной традиции есть столпники — отшельники, которые жили на каком-то возвышении. Я назвала героя в конце книги столпником, а его обнаруженное тело — мощами. Этих слов не было в оригинале: был głodomór — голодающий и zwłoki — останки. Но мой недословный перевод позволил передать нужный смысл и объяснял, почему рассказ называется «Столпник».

Это название мне помогли найти коллеги во время резиденции для переводчиков с польского языка в Переделкино в 2022 году. В таких сложных случаях коллективный мозговой штурм невероятно полезен.

Купить книгу «Ветер» можно на официальном сайте издания «Белая ворона».

За последний год в жизни Анны произошло немало переводческих событий. В журнале «Пашня» были опубликованы переводы двух стихотворений Константы Ильдефонса Галчинского — это её первая поэтическая публикация. А в Центре славянских культур Библиотеки иностранной литературы стартовал цикл встреч с переводчиками с польского языка, который Анна сама инициировала. С октября 2024 года прошло уже три встречи и два вечера памяти, впереди — ещё семь мероприятий.

Также Анна активно ведет соцсети. В Telegram-канале «Грани Ани» и в одноименной группе ВК вы можете погрузиться в мир перевода, польской культуры и даже изготовления эко-свечей из вощины!

*На фото (слева направо): научный редактор Анатолий Пичугин, переводчица с польского языка Анна Середина, литературный и выпускающий редактор Татьяна Агеева на презентации книги Анны Сковроньской «Ветер» в Детском зале Иностранки

Изучение иностранного языка не обязательно должно быть скучным. Об этом знают в Санкт-Петербурге – в клубе «Пан или пропал» изучают польский язык и знакомят с польской культурой через поэзию. Здесь участники читают любимые стихи на польском и в русском переводе, обсуждают авторов, смотрят кино и, конечно, общаются на польском языке.

За этим проектом стоят люди, влюбленные в язык и литературу. Татьяна Репина вместе с Глебом Дружининым разработали формат, в котором творческое самовыражение сочетается с языковой практикой.

Что вдохновило на создание клуба, почему стихи – лучший проводник в языковую среду и как присоединиться к этой творческой лаборатории – обо всем этом в нашем интервью с Татьяной.

Как появилась идея создания клуба «Пан или пропал»?

Идея клуба возникла совместно с моим коллегой по поэтическому цеху Глебом Дружининым. Мы оба петербургские поэты, Глеб увлекается польской культурой, а я уже более 12 лет преподаю польский язык и занимаюсь переводами. Нам захотелось объединить эти увлечения и создать проект, в котором можно познакомиться с языком через культуру, а также дать возможность всем изучающим польский попрактиковать язык (альтернатив польских разговорных клубов офлайн на тот момент в Санкт-Петербурге практически не было).

Чем этот клуб отличается от обычных языковых курсов или разговорных клубов?

«Пан или пропал» – это не учебный проект, а скорее творческий с образовательным компонентом. Каждый вечер мы выбираем нового автора, проводим мини-лекцию о нём, а дальше любой желающий может почитать стихи этого поэта на русском или польском. Уже со второго выпуска участники начали креативно подходить к выступлению – исполнять песни на стихи, играть на музыкальных инструментах, делать собственные переводы. Поэтому программа творческой части больше всего похожа на стихийный поэтический концерт. Второй блок мероприятия – это классический разговорный клуб для тех, кто уже немного говорит на польском. Мы делим участников по уровню, предлагаем им тему для обсуждения, список вопросов, необходимую лексику.

Почему вы решили сделать упор на поэзию? Как она помогает в изучении языка?

Поэзия очень хорошо воспринимается со сцены и небольшая по объёму, поэтому для выступлений в нашем формате подходит больше всего. В изучении языка она помогает бесспорно – огромный пласт метафор, сравнений и новой лексики обогащает наш словарный запас, помогает разобраться в «культурном коде» и посмотреть на язык разных исторических эпох, научиться лучше понимать Польшу как таковую. Но, конечно, основная причина – мы сами пишем стихи и нам интересно их читать. Хотя от участников уже был запрос на прозу, и мы думаем в эту сторону.

Есть ли у Вас любимый польский поэт или писатель, которого Вы обязательно советуете читать новичкам?

Литература – очень индивидуальная вещь, здесь важно найти автора, который не столько понятен, сколько близок по духу. Но я думаю, начинать «входить» в польскую поэзию лучше всего с нобелевских лауреатов – Виславы Шимборской и Чеслава Милоша. К ним так или иначе апеллируют все поэты более позднего времени.

Как можно присоединиться к клубу? Нужно ли какое-то минимальное знание языка или просто любовь к Польше?

Для участия в творческой части знать язык совершенно необязательно – читать стихи со сцены можно и в переводах, а лекцию об авторе мы всегда делаем на русском. Для участия в разговорном клубе нужно уметь хотя бы немного говорить, но не запрещается быть в режиме слушателя. Вход на мероприятие – за свободный взнос.

Чтобы быть в курсе всех новостей клуба, подписывайтесь на его сообщество ВК (это самообновляющееся событие).

В этом месяце Города Переводов помогли крупнейшему инвестиционно-строительному холдингу Казахстана BiGroup провести переговоры с польскими партнерами. Менеджер в Астане Маржан Байсалыкова предоставила прибывшей в Казахстан делегации устного переводчика польского языка:

«Я оперативно подобрала специалиста,  который сопровождал встречи в течение трех дней. В ходе переговоров обсуждались вопросы строительства жилых комплексов, школ и университетов  — актуальные темы для обеих сторон.

Польская делегация также посетила популярную в Казахстане школу Бином, а также Quantum STEM School, которая занимает лидирующие позиции в сфере образования. 

Кроме того, обсуждалось потенциальное развитие логистических центров Commercecon в Казахстане, что является важной частью стратегии BiGroup.

Завершился визит осмотром новых жилых комплексов, что позволило продемонстрировать высокие стандарты качества и инноваций в сфере строительства.

Таким образом, моя помощь в организации перевода сыграла ключевую роль в успешном общении сторон и способствовала плодотворным переговорам и налаживанию деловых связей». 

16 марта в Библиотеке иностранной литературы прошло интерактивное занятие «Игра в слова: перевод с польского. Встреча с переводчиком Анной Серединой» в рамках фестиваля «Любимые книги, любимые переводчики», организованного Центром детской книги. На встрече Анна Середина рассказала о работе над повестью Дороты Касьянович «Привет, волки» – кладезем интересных оборотов речи. Участники вместе с переводчицей устроили настоящий мозговой штурм и придумали много новых и неожиданных вариантов перевода.

Вот что Городам Переводов о занятии рассказала сама Анна Середина, переводчица с польского и участница переводческой мастерской «Литература на польском языке» в Переделкино :

«Я проводила занятие по книге польской писательницы Дороты Касьянович «Привет, волки», которая была издана «Белой вороной» в моем переводе в 2021 году. Главный герой повести – творческий мальчик Филипп, который много общается со своей тетей-писательницей, поэтому текст богат на неологизмы, рифму и игру слов.

Я старалась донести до юных коллег мысль: если в тексте встречается игра слов, не нужно держаться за ее дословный перевод. Когда Филипп с тетей начинают играть в слова, им становится весело, и важно, чтобы русский читатель понимал причины настроения героев и смог сам повеселиться.

Меня впечатлил уровень подготовленности юных переводчиков и то, как быстро и активно они придумывали свои варианты перевода.

Например, участники встречи предположили, что существ, которые называются в книге выдуманным словом muriny (от mur – стена), можно перевести как стеновые, стеновики, стенашки, стенушки, стенохранители, стенланты, стеновые монстры. В то время, как мне самой пришли в голову только стенники и стеночники (последний вариант и вошел в книгу).

На встрече присутствовала Татьяна Агеева, редактор издательства «Белая ворона», с которой мы вместе работали над книгой «Привет, волки». Благодаря этому участникам выпал редкий шанс – сразу получить обратную связь по своим переводческим идеям.

Меня очень воодушевляют мероприятия, благодаря которым ощущаются включенность в сообщество и удовольствие от мозгового штурма. Надеюсь, что мне еще выпадет возможность проводить подобные занятия. Хочется, чтобы юные коллеги и дальше развивались в сфере перевода, а их имена появлялись на обложках книг».

Также Анна активно ведет соцсети. В Telegram-канале «Грани Ани» и в одноименной группе ВК вы можете погрузиться в мир перевода, польской культуры и даже изготовления эко-свечей из вощины!

Виктория Кузьменко из республики ДНР обратилась с просьбой перевести выписки из Института гематологии и трансплантологии в городе Варшава для своего брата Валерия с польского на русский язык. Перевод будет предоставлен в больницу в России для дальнейшего обследования.

Переводчики проекта: Нина Шмелева из Переславля-Залесского и Светлана Делева из Уфы, Наталья Лемешкина из Майкопа.

Мастерская творческого письма Creative Writing School запускает новый проект – онлайн-курс художественного перевода с польского языка. Под руководством квалифицированных и востребованных переводчиков начинающие специалисты освоят ключевые навыки перевода прозы и поэзии и соберут портфолио. Отобранные стихотворные переводы будут опубликованы в электронном журнале «Пашня» и переданы на рассмотрение партнеру мастерской – порталу «Горький».

Курс проходит при кураторской поддержке Виктории Миловидовой – поэта, переводчика, блогера и популяризатора польской культуры. Городам переводов удалось поговорить с Викторией и узнать все подробности из первых уст:

«Те, кто следят за мной в соцсетях, знают, что вот уже несколько лет я занимаюсь популяризацией польской культуры и лингвистики в целом. Сама я выучила польский язык во времена пандемии. Признаюсь, это было непросто, ведь границы закрыли и всё, что у меня было – Интернет.

Позже мне посчастливилось дважды побывать в Переделкино, оба раза с польским языком (проза и поэзия), а также поучаствовать в экспериментальной резиденции АСПИР для лингвистов. Ну и… всё. Польский – не самый популярный язык, проектов очень мало, поэтому я предложила команде Creative Writing School (CWS) сделать новую переводческую мастерскую, и они эту идею поддержали. В CWS уже есть мастерские по переводу с английского, немецкого, норвежского, французского, испанского, теперь будет и художественный перевод с польского языка.

Считаю эту мастерскую уникальной, поскольку это тот редкий случай, когда у участников есть возможность поработать и с прозаическими текстами, и с поэзией, а также узнать о специфике устного перевода.

Мастерская будет длиться два месяца (апрель-июнь). Мастера курса – признанные эксперты, одни из самых известных переводчиков-полонистов. Это Ирина Адельгейм (проза), Игорь Белов (поэзия) и Яна Карпенко (устный перевод). Я буду куратором. Есть два тарифа, с рецензиями и без, а также до 17 марта прием работ на конкурс стипендий. Участвуйте обязательно.

Желаю успехов и жду на курсе. Это отличный шанс попробовать свои силы, познакомиться с единомышленниками и получить обратную связь от настоящих профессионалов своего дела».

Записывайтесь на курс и участвуйте в конкурсе от школы!

А также подписывайтесь на Telegram-канал Виктории «Много свиста от лингвиста» и ее отдельный блог про польский язык «Польский с Миловидовой».

Симанович Оксана из Минска обратилась с просьбой перевести выписку с русского на польский язык. Выписка будет предоставлена в онкологический центр города Белосток в Польше. Переводчик проекта — Нина Шмелева из Переславля-Залесского.

Кира Васенина из Сергиева Посада обратилась с просьбой перевести выписки своей дочери с польского на русский язык. Перевод необходим для предоставления в Благотворительные фонды. Переводчики проекта: Нина Шмелева из Переславля-Залесского и Ольга Граховская из Москвы.